Андре Андерсен: Я вижу сны на разных языках

Royal Hunt не так давно записали новый альбом A Life To Die For, а сейчас вовсю готовятся к турне. Накануне старта гастролей мы поговорили с основателем группы, Андреем Андерсеном. Наш бывший соотечественник охотно рассказал нам последние новости своего датского коллектива.

 

790 image

 

Андрей, скоро вы собираетесь в турне. Как прошла подготовка к гастролям и какие ожидания от грядущих выступлений?

Подготовка еще только идет. Наш тур стартует 22 февраля, мы пока в процессе репетиций и подготовки шоу. Группа находится на репетиционной базе, техники, звуковики и световики тоже “репетируют”, занимаются по своей программе. 

А ожидания? В этом году мы сделали тур немного длиннее, чем в прошлом. Заедем на новые территории, на которые мы раньше не заезжали, например Австралия, Китай, как ни странно, Украина будет также для нас впервые. Всегда интересно выступать на новой территории, потому что никогда не знаешь, чего можно ожидать. 

Касаемо Австралии. Я читал в одном из ваших интервью, что на австралийский рынок вы вышли благодаря вашему сольному альбому, Ocean View… 

Иногда так выходит, что новые территории мы открываем через мои сольные альбомы. Почему наш контакт с Австралией начался сOcean я не знаю, мне кажется просто стечение обстоятельств. Кто-то заметил эту пластинку там, после чего сначала я, как сольный исполнитель, появился на рынке, а уже потом Royal Hunt стали там узнаваемы. 

Дело в том, что рынок очень сложный - другая половина глобуса, как-никак. Пока долетишь туда, можно удавиться (смеется). Безумно далеко, а им, в свою очередь, безумно дорого. Если бы мы ехали туда как туристы, то нам, летящим из Дании, визы в Австралию были бы не нужны. Но, так как мы едем туда с концертом, нам нужны рабочие визы, которые вылетают местным организаторам в копеечку. Из-за условий, связанных с рабочими визами у нас постоянно срывались концерты там, хотя были предложения и до этого. Сейчас, скрестив пальцы на руках и ногах, надеемся, что все пройдет удачно. 

В грядущем турне вашего основного басиста, Андреаса Пасмарка будет заменять Пер Скеледер (по крайней мере в части турне). Пер ранее играл в Royal Hunt. Получается, что все, кто когда-либо играл в Royal Hunt навеки остается связанным с этой группой. Вы со всеми экс-участниками поддерживаете теплые отношения? 

Так у нас всегда так было! Начиная с нашего первого певца, который тоже нам периодически помогает, с хором например. Экс-гитарист иногда помогает… Это замечательно, я очень рад тому, что за 20 лет существования Royal Hunt получился такой большой семьей, где все текущие и прошлые участники принимают то или иное участие в жизни команды. Это очень приятно, когда в турне, при записи альбома тебя поддерживает столько людей: все звонят, спрашивают, помогают, кто чем может. 

Также в турне с вами поедет группа Cloudscape. Кто эти ребята? 

Это шведская группа. Она не совсем новая, они успели записать несколько альбомов. Я столкнулся с ними случайно: разговаривал с их вокалистом, с которым, в свою очередь познакомился на каком-то концерте в Копенгагене. Он живет не так далеко, в той части Швеции, которая ближе к Дании. Очень приятный парень, хорошо пообщались на тот момент. В последствии эта история забылась до того момента, когда я стал микшировать наш крайний альбом A Life To Die For, оказалось, что Cloudscape работают на той же самой студии. Нам предложили взять их с собой в качестве “саппорта”. Мы послушали то, что они делают, нам понравилось. Они играют более тяжелый материал, чем мы, но в общем и целом мы находимся в одной нише. Cloudscape сыграли в студии, так как жили недалеко, мы еще раз пообщались и согласились взять их с собой. Они хорошие ребята, спокойные, адекватные. Плюс с ними работают те же люди, что и с нами. Получается, что все совпало. 

Часто так бывает, что до России часть состава, который гастролирует по Европе не доезжает. Доедут ли Cloudscape? 

Нет, не приедут. Дело в том, что им такой приезд получается накладным. Потому что они подписаны на небольшой лейбл, который их спонсирует: автобус, проживание. Россию им пока не потянуть, дороговато. Они отыграют с нами 14-15 концертов, что тоже для них не плохо. 

Мы, в свое время, ездили с Gotthard, Saxon, уже всех не вспомнишь… Тогда мы ездили на то количество концертов, которые нам оплачивал наш тогдашний лейбл. 

Андрей, вы коснулись альбома A Life To Die For. Как я понял, заглавный трек о самопожертвовании. Правильно ли я интерпретировал его? И почему решили эту тему затронуть на альбоме? 

Не знаю даже насколько это о самопожертвовании… Скорее об оценке или переоценке ценностей. Сама фабула не новая, идея о том, что нужно “прожить каждый день так, чтобы не было мучительно больно потом” встречалась нам ранее, правда ведь? Вот в этой песне тоже самое. 

A Life To Die For ретроспективный трек в какой-то степени. Лично меня больше всего пугают те шансы, которые могут пройти мимо тебя каким-то образом. Когда какие-то сомнения тебя одолевают, и ты не делаешь тот самый шаг по направлению к своей цели, мечте, о чем потом жалеешь, задаешься вопросом “что было бы, если”... Это всем людям свойственно. 

Не знаю почему, но именно эта тема была навеяна музыкой, на которую затем лег текст. 

Обложка альбома тоже очень интересно выглядит: мальчик и волк, стоящие на крышах зданий. Кто придумал этот рисунок? Какова идея в нем? И что это за город, вообще? 

Делал обложку Кай Брокшмидт, немецкий парень, с которым мы сотрудничаем последние года 3-4. Идея была такая: слева фигура мальчика, жизненное начало (A Life To Die For, жизнь, за которую умереть не жалко), с другой стороны волк, образ свободны. И между мальчиком и волком стоит этот мрачный, ночной город. Мальчику придется пройти этот город, чтобы дойти до своего жизненного идеала, до этого белого волка. Вот такой символизм в этом был - ассоциации с путем, который человеку нужно пройти. 

А сам город - это конкретный город, или собирательный образ? 

Это собирательный образ. Я ему озвучил свою идею в самом начале, а форму он выбрал уже сам. Он предоставил эскиз и идея пришлась мне по-душе. 

Действительно интересная, смысловая обложка. 

Кай у нас молодец. Но у него есть один минус - он обожает наш тот старый образ, с драконом, который был с 90-ых. Вот, периодически он подкладывает нам этих драконов куда-нибудь в середину обложки, хотя я с этим борюсь! (смеется) На самом деле, когда эта обложка была в виде эскиза, я заподозрил, что где-то этот дракон наверняка присутствует. Я увеличил обложку на компьютере, разглядел как следует и увидел: на улице, между двумя этими высокими зданиями притаилась тень дракона (смеется)! Все время Кай пытается где-то мне его подсунуть, в этот раз я его удалил! 

Хотя с ним хорошо работать, он поклонник группы с самого первого альбома - об этом я узнал впоследствии нашей работы. Кай собрал все наши альбомы, был на ряде концертов до нашего сотрудничества - так что он в теме, что такое Royal Hunt, он понимает идеологию группы. 

На Ballets Tale присутствует женский вокал. Кто выступал в качестве гостевой вокалистки?

Это Мишель Райтзин, она у нас первый раз отметилась на пластинке Collision Course. Так, с 2007 года ее присутствие на наших записях превратилось в маленькую традицию. Тогда, во время записи Collision мне нужен был молодой голос для композиции. Я ее попросил - она спела. С тех пор наше сотрудничество обрело регулярную форму. Хоть пару строк на каждом альбоме с тех пор она поет, разумеется там, где это уместно. Не то, чтобы мы подписали с ней какой-то контракт (смеется), но так выходит.

А песня Running Out Of Tears, как я понял о бегстве от неприятностей, так ведь? 

-Да. Тема опять таки универсальная. Когда у вас произошла какая то неприятная ситуация, ваши мечты и желания не сбылись, может быть что-то еще… Когда что-то не сложилось, что-то не сбылось. Но долго переживать нельзя, только до определенного времени. И вот, наступает то время, когда слез больше не остается, ибо время лечит все - жизнь продолжается, ты идешь дальше. Не смотря на то, что многие барышни увидели что-то сентиментальное в этом тексте, он, все же, достаточно оптимистичный. 

791 image

Насколько я знаю, у альбома A Life To Die For будет виниловая версия. Актуальны ли виниловые пластинки, при том, что все музыканты сейчас пишутся в цифре?

Ан нет. Мы по-прежнему довольно активно записываемся аналогово. Не могу сказать, что это происходит в том же объеме, как на альбоме X, который был полностью аналоговым. A Life To Die For только частично в аналоговом звуке: чуть больше половины инструменты пишутся по-старинке. Барабаны, бас и гитара - они, как ни крути, лучше звучат на пленке. Когда мы сводим материал, мы всегда это делаем на аналоговую пленку. Каждый раз мы пробуем записаться в цифре: одновременно запускаем магнитофон и цифровой девайс. Каждый раз, когда начинаешь их сравнивать, простым нажатием кнопки “переключить с одного на другое”, аналог всегда звучит лучше! И я беру с собой “дигитальную” и аналоговую запись, но при мастеринге всегда в ход идет пленка. Так что с винилом проблем не возникнет, он получится “настоящим”. 

На новом альбоме у вас множество оркестровых аранжировок. Это все-таки дорогая штука. Кого вы привлекаете на запись этих партий?

Раньше мы периодически использовали классические инструменты: виолончель, скрипка и так далее. Но это было на уровне какого-то эффекта: для какой то вещи в виде интро, где-то в припеве, где-то в определенном месте, в композиции, где это подошло бы. Локальное использование, именно в виде эффекта. 

В этот раз я решил сделать немного по-другому. Бюджет у нас не потянул бы весь оркестр, который сыграл бы на нашей пластинке, да и не очень нам это было надо, на самом деле. Все-таки увязать оркестр с рок группой, если смотреть целое звуковое полотно, очень сложно, так как оркестр занимает много звукового места. A Life To Die For больше рок альбом, чем оркестровый. В связи с этим я взял небольшую группу людей: струнные, духовые и так далее… Для них были сделаны аранжировки таким образом, чтобы они могли играть с группой почти все время, то есть они практически “забрали” мои клавишные партии. В итоге этот “микс” вышел более гармоничный, органичный - ведь эти партии играли не какие-то там сэмплеры, а настоящие, живые люди. 

Это заняло чуть больше времени при репетициях, при записи, но это было не катастрофично. Всего несколько дополнительных недель. 

Вышло действительно впечатляюще… 

Да. Дело в том, что когда мы делали предыдущий альбом, Show Me How To Live, он тоже вышел такой попмпезный, с широким звуком, в духе Royal Hunt. Появилось желание шагнуть чуть дальше, все таки третья декада начинается. Хотелось наш “широкий звук” еще расширить. С помощью клавишных это было просто не интересно делать. Как раз пришла идея попробовать с помощью живых инструментов и посмотреть, что из этого выйдет. Взять “живые инструменты” и сделать их частью группы. По-моему получилось очень неплохо. 

Ну и вопрос, который, возможно уже не столь актуальный. Вы несколько лет назад воссоединились с Ди Си Купером, но при всем при этом, у вас были серьезные разногласия. Легко ли было снова работать вмести и как сейчас ощущаете себя с ним в одном коллективе? 

Воссоединиться, на самом деле, довольно легко. Было сложно сделать первый шаг, все остальное прошло безболезненно. Дело в том, что с Ди Си больше всех общался наш барабанщик, Аллан Соренсен через Facebook и Skype. Они трепались где-то за год до нашего реюниона, до того как мы собрались в этот тур. По большей части это была идея Алана: как только мы закончили работу c Марком Боулзом (экс-вокалист Royal Hunt) и думали, какой же нам сделать следующий шаг, он продвинул эту идею. Менеджмент тоже проявил интерес, была мысль сделать такой “ретро” тур, всего на несколько концертов (так как были предложения от разных промоутеров). Так как Алан был на связи с Ди Си, я, через него напрямую пообщался с Купером. После ряда переговоров мы решили сделать несколько концертов, но это были все наши планы. Ничего, кроме этих нескольких шоу не планировалось, дальше мы не заглядывали. В конце концов, если бы у нас возникли те же, старые разногласия, то пришлось бы потерпеть всего 5-6 концертов, чтобы потом разбежаться. 

Я помню, когда Ди Си прилетел на репетицию в Копенгаген… Все было замечательно: мы начали, и возникло ощущение, что мы вернулись в 97-98 год, как будто ничего не было - полное взаимопонимание. Затем мы отыграли этот мини-тур, который всем понравился, после чего разъехались по домам. 

К нам стали поступать предложения: может, будет какое то продолжение? Альбом, например? Мы поговорили с Ди Си на эту тему - решили записывать альбом вместе. И как-то одно за другим, все пошло-поехало, и вот у нас уже полноценный реюнион. 

У меня нет каких-то иллюзий по этому поводу: мы с Ди Си очень разные люди. Разные интересы, разные цели, мы вообще разные. Как черное и белое (смеется). Дело в том, что, когда мы сотрудничаем под флагом Royal Hunt, у нас все очень хорошо получается. Мы, наученные опытом, приспособились сосуществовать вместе, избегая каких-то конфликтов. 

Если продолжить о вокалистах. Помню, у вас какое-то время назад был очень интересный вокалист, Джон Вест. Где он сейчас? Поддерживаете ли с ним связь?

Конечно! У Джона сейчас группа Ten Man Push. Это американизированный рок, аналогичный, скажем Nickelback. У них хорошо идут дела, на локальном уровне они чувствуют себя прекрасно. Это и была идея группы - играть такой, “чисто американский” рок. 

Не так давно мы с ним разговаривали, Джон собирался делать сольный альбом. Причем в более европейском ключе. Может быть, я даже выступлю в качестве продюсера этой пластинки. Может напишу несколько вещей… Пока правда тяжело со временем и у меня и у него. Вернемся с гастролей, может быть, что-то сделаем вместе. С Джоном мы по-прежнему в прекрасных отношениях. 

Это здорово! Джон очень харизматичный вокалист!

Я тоже очень люблю Джона. Те 8 лет, что он был в Royal Hunt, были такими безоблачными. С ним очень легко найти общий язык. Шикарный певец, настоящий профи! За столько лет мы с ним сдружились и продолжаем общение. 

Андрей, а остались ли у вас какие-то родственники в России? Часто ли заезжаете в Москву не по работе? 

Нет, родственников у меня не осталось. Осталась пара хороших друзей, еще с тех времен. Просто так я приезжал в Россию… По-моему это было лет 10 назад. 

Специально я не езжу, но дело в том, что каждые полтора-два года мы посещаем Россию с концертами, что не так редко. 

Насколько я знаю, вы начинали карьеру с вашим старым товарищем, Андреем Печонкиным. Сейчас общаетесь ли с ним? 

Да, с Андрюшей по-прежнему на связи. Забавно, но спустя 40 лет мы все еще дружим. Когда после концерта у меня есть свободное время, могу сорваться - посидим где-нибудь с ним, поболтаем. 

Вот, собственно, помимо Андрея, у меня есть пара институтских приятелей, которые приходят на концерты, с которыми мы общаемся. 

Интересный факт: вы родились в России, живете в Дании, делаете музыку на английском, на каком языке вы думаете? 

Этот вопрос я слышу довольно часто. Много лет я не мог на него ответить, но сегодня я, как-то пришел к пониманию этой ситуации. 

У меня получилась смесь трех языков: живу я в Дании, говорю по-датски, с вами мы сейчас говорим по-русски, с моей мамой я тоже говорю по-русски, она до сих пор, Слава Богу, жива и сейчас здесь, в Копенгагене. По-английски я тоже часто говорю, не только с англоязычными певцами, но и с нашими техниками, они немцы, с промоутерами разных стран, с друзьями, которых у меня много по всему миру. 

Мне кажется, я думаю на том языке, на котором я разговаривал в последний раз. Вот сейчас я закончу с вами это интервью и буду думать на русском языке до следующего разговора. Следующий разговор у меня будет на датском, и я тут же переключусь на датский. 

Иногда получается забавная вещь - я вижу сны на разных языках (смеется). Иногда сны на русском, иногда на датском… У меня все три языка используются практически в равных пропорциях. 

Бывает довольно смешно заходить в наш туровой автобус, потому что оттуда идет какой-то шквал языков. 

Помню, один раз мы сделали забавную хохму. С нами в туровом автобусе должен был путешествовать один французский журналист - буквально 24 часа. Он делал репортаж “день в тур-автобусе с Royal Hunt”. У нас в команде есть датчане, шведы, немцы, я говорю на русском, кто-то еще был… Так вот, мы сели в круг и каждый стал обращаться к соседу на разных языках. Французу аж плохо стало! (смеется) 6-7 языков, вавилонская башня в туровом автобусе (смеется). 

И все же мы к этому привыкли, и обычно разговариваем на-английском. Даже два датчанина между собой говорят по-английски, потому что всегда рядом присутствует тот, кто по-датски не говорит. Чтобы все понимали всех, и атмосфера была открыта, у нас принято говорить на английском, когда мы все вместе. 

Андрей, у вас есть ряд сольных работ, в том числе фортепианных. Собираетесь ли вы продолжать сольную карьеру? 

Сейчас очень сложно сказать. Последние несколько лет я занялся написанием и “продуцированием” музыки для телевидения, пока, правда, еще не кино. Не могу сказать, что этой работы у меня очень много, но это стало моим каким-то хобби. 

792 imageСобственно, как это все получается? Сперва ты делаешь какую-то одну работу, потом поступают какие-то еще заказы и пошло-поехало. То есть мое свободное время, свободное от Royal Hunt стало посвящаться именно этому. Пока моя сольная карьера, роковая, отошла на второй план. Может быть, все поменяется, но сейчас дела обстоят таким образом. Я с большим удовольствием вожусь с этими телевизионными делами. Это же совсем другой мир, совершенно другие люди, другие принципы отношений. На сегодняшний день мне это интересно. 

Не исключено, что как-нибудь мне захочется сделать сольный альбом. Может какой-нибудь неоклассический, может рок-альбом. Пока я не загадываю. 

Еще, насколько я знаю, в начале карьеры у вас была собственная студия, в которой вы записывали много команд. Кого-то из тех ваших клиентов мы можем услышать сегодня?

Из тех клиентов… Даже не знаю… Помню тогда у меня была забавная группа, они играли thrash metal, они назывались Furious Trauma, по моему. До недавнего времени эти ребята были своеобразной культ-группой. Года два назад я видел их на каком-то фестивале. Их помню. 

Есть еще забавная вещь из тех времен. В Дании есть известный продюсер Якоб Хансен. Он сделал несколько альбомов Pretty Maids, Volbeat - очень крутых команд. Он в свое время играл в какой-то экстремальной группе. Лет 20-25 назад я его записывал! Самое смешное, что я его узнал совершенно случайно. 

Я искал студию для того, чтобы “миксировать” материал. Я обычно записываюсь в одной студии, а микширую в другой. Все потому что в своей студии я сижу с пластинкой очень долго и хочется увидеть “другие стены”, в другой атмосфере, на другом аппарате, поменять что-то… А то за деревьями леса не видно. 

Так вот, я планировал съездить к нему. Увидел его фотографию и вспомнил, что лет 25 назад я записывал его группу! (дружный смех) Я позвонил ему и мы “по-ржали” по этому поводу, он тоже помнит, как записывался у меня. 

Про остальных моих тогдашних “клиентов” не знаю. Кого-то встречаю, играют в каких-то группах, кто-то забросил уже. Но, иногда я натыкаюсь на людей, которые помнят, как у меня записывались. 

Все-таки, когда Royal Hunt встал на ноги, я прекратил записывать группы в таком масштабе. Иногда, что-то для друзей, но не в коммерческих объемах.


фотограф Валерий Дрыгин

5802_photo
5803_photo
5805_photo
5806_photo
5807_photo
790_image
791_image
792_image

http://www.zoofirma.ru/